Приветственное слово О.Г. Румянцева на Международной научной конференции "Россия в многополярной конфигурации", Москва, Президиум РАН, 28-29 октября 2010 г

Из стенограммы Международной научной конференции
"Россия в многополярной конфигурации"
(Москва, Президиум РАН, 28-29 октября 2010 г.)[1]

Румянцев Олег Германович,
к.ю.н., Президент Фонда конституционных реформ,
научный сотрудник ИЭМСС АН СССР в 1983-1990 и 1993 гг. 

ПРИВЕТСТВЕННОЕ СЛОВО

Уважаемый президиум, уважаемые участники конференции, я с огромным энтузиазмом откликнулся на приглашение руководителя Филиала «Международные экономические и политические исследования» ИЭ РАН Светланы Глинкиной выступить с небольшим спичем на открытии нашей конференции, поскольку я горжусь тем, что принадлежу вот к этому ИЭМССовскому alumni.

Наш Институт имеет своих достойных воспитанников, соратников, единомышленников и в Российской Федерации, и во многих странах. Думаю, что мало какой институт может похвастаться столь славным брендом, и таким представительной плеядой выходцев. Собственно говоря, институты, подобные ИЭМСС АН СССР, и составляют тот необходимый культурный слой, без которого невозможно подлинное развитие в настоящем, развитие в дальнейшем.

У меня такое ощущение, что все очень устали от всеобщего одичания, которое разворачивается на наших глазах в последние почти уже пару десятилетий. Тем ценнее сегодня было увидеть презентацию С.Глинкиной о том, что Отделение скорее живо, и это отрадно, потому что я вспоминаю те времена, когда мы еще не рыскали в поисках удобного и «политкорректного» названия, а гордо назывались академическим Институтом экономики мировой социалистической системы, и были, несмотря на такое название, действительным центром прогрессивной мысли, центром реформаторства — последовательного умеренного социал-реформаторства (это важное обстоятельство, которое отличало наш Институт, и которого сегодня не хватает).

Еще немного о названии. Ну, не знаю, газета «Московский комсомолец» не стал называть себя «Любитель жареного», хотя могла бы назвать вещи своими именами, а по-прежнему называется «Московским комсомольцем» - бренд помогает, по крайней мере, в количестве подписчиков. Может быть, и нашему Институту рано или поздно надо подумать о восстановлении своего славного бренда, потому что в этих словах – «экономика мировой социалистической системы» - заключены и традиции, и направление, и альтернативы — а они бесценны и по-большому счету, востребованы.

Мне кажется, что Институт дал очень многое и в общественной жизни, и в научной, и в политической. И мог бы сделать для общества и государства еще немало в новых условиях.

Олег Тимофеевич Богомолов очень правильно сказал о необходимости поисков альтернативы той либеральной модели развития, которая сегодня догматически воспринимается как единственная. Наша общая задача – реально представлять на суд власти и общества эти альтернативы, политические, правовые, экономические.

Возглавляемый мною вот уже 17 лет Фонд конституционных реформ (а в лучшее время над последним нашим проектом у нас работало до сорока привлеченных специалистов — то есть, практически, по количеству людей почти половина сегодняшнего Отделения) — мы издали за последние четыре года в качестве общественного проекта десять томов истории создания Конституции РФ. Я думаю, что многим исследователям и России, и, особенно, из наших бывших социалистических стран, из этого «пояса соседства», прошедшего через похожую глубокую трансформацию, полезно изучить вот эти десятитомники, где собраны документы того, что с нами произошло в эпоху смены вех с 1988 по 1993 год. Там содержится ответ на вопрос - что же хотели сделать «как лучше», и почему же все-таки получилось «как всегда». Об этом очень красноречиво говорят сами документы, и помогают понять их вступительные статьи - это аналитическая часть этого десятитомника. Мы даем сегодня возможность анализировать, что же с нами произошло в политико-правовой сфере, почему у нас сложилась недееспособная политическая система, отнюдь не способствующая гражданскому развитию общества, почему так получилось, что сегодняшняя Конституция во многом является всего лишь некой ширмой, неким таким симулякром, неким прикрытием, что у нас «как бы правовое государство», и какая здесь возможна альтернатива.

Это политическая часть. Но мне кажется, что Институту сегодня есть что сказать в области экономической модели, где понимание альтернативы столь остро необходимо.

Институту невозможно быть конкурентоспособным, условно говоря, с В.Мау, потому что невозможно быть либеральнее, чем его центр или академия — что бы там ни возглавляла гайдаровская команда, — потому что гайдаровская команда в значительной части, в значительной степени по-прежнему у власти и деятельность того think tank-а,который, возглавляется Мау и его единомышленниками, по-прежнему востребована теми реальными влиятельными участниками политического и экономического процесса, той частью элиты, которая постоянно подпитывает заказами вот такие центры. А, значит, востребованность нашего Института лежит в иной плоскости. Он призван стать альтернативой либеральным взглядам, потому что я абсолютно убежден - сторонников альтернативной, условно говоря, «социал-демократической», взвешенно «дирижистской» модели экономического развития у нас ничуть не меньше, а, может, даже и больше, чем сторонников взглядов Гайдара и взглядов других либеральных наших революционеров. И это не только потому, что мировое развитие полно интересных примеров иного типа экономической модели – от Китая до Белоруссии. Нам удалось в Конституции Российской Федерации отстоять такую норму-принцип нашего государства как «социальное государство», так что сама Конституция требует от науки дать видение этой альтернативы, а от власти – внимательного отношения к путям её воплощения в жизнь.

Я приведу буквально два-три коротких примера, в каких направлениях деятельность Института может быть серьезно востребована.

Первое – инновационное развитие экономики. Мне довелось стать инициатором создания рабочей группы при Комитете Государственной Думы по экономической политике и предпринимательству (при Комитете Евгения Федорова), где мы обсуждаем - как инвесторы видят изменение законодательства России с точки зрения инновационного развития всей экономики. Там звучит не только тема «Сколково как мэйнстрим», перед которым все расступаются, видя, в целом оправданное выделение огромных средств и отмену мешающих законов. История со Сколково и впрямь стало своего рода приговором создателям нашей правовой системы: надо же было создать за последние годы такую правовую систему, такое законодательство, что для того, чтобы заработал пилотный инновационный мега-проект все эти законы надо просто было приостановить или отменить, как произошло в данном конкретном случае. Это просто своего рода такой вот приговор.

Задача шире – понять, какой должна быть сегодня в Российской Федерации правовая система, стимулирующая не в ручном управлении, а институционально инновационное развитие всей экономики России, массовое перетекание инноваций в гражданский оборот, успешную коммерциализацию идей, открытий и разработок. Мы в этой рабочей группе занимаемся анализом тех определенных Думой 113 законов, которые необходимы для этого сценария. Я не случайно пригласил туда Центр инновационной экономики (Е.Б.Ленчук и Г.А.Власкина) ИЭ РАН, чтобы они участвовали в этой рабочей группе, прилагая свои знания и усилия, раз уж есть такой конкретный политический заказ. Это направление, на мой взгляд, весьма и весьма перспективно.

Второе направление — это наши интеграционные усилия: Союз Белоруссии и России, Таможенный союз, ЕврАзЭс, Россия как центр притяжения бОльшего нежели РФ пространства, включая даже и некоторые бывшие страны социалистического лагеря.

В девяностые, главное, наверное, что мне лично удалось сделать после проекта Конституции, — это все-таки был Договор о Союзе между Белоруссией и Россией, в годы, когда я был одним из руководителей этого Союза (с 1996 по 1998 год). Конечно же, больно смотреть, как в те годы, так и сегодня как продолжают измываться над этим интеграционным образованием, нашей «двойкой», по-моему, очень и очень перспективной международной организацией. Ведь у России сегодня пока что нет других стратегических союзников, оформленных международным договором такого уровня. Здесь, мне кажется, наука, на мой взгляд, просто не дорабатывает, а здесь просто эту саму интеграционную модель надо изучать, развивать и давать предложения, что и как можно и дальше всесторонне укреплять в этой сфере.

Или взять Таможенный союз, другой уровень перспективного интеграционного объединения. Вчера встречался с одним из моих клиентов, компанией Mars (в свое время, после политики, года четыре с удовольствием поработал вице-президентом компании Mars), и они мне сказали: «Мы не понимаем, что сегодня происходит с техническим регулированием наших отраслей, потому что было национальное законодательство, потом объявили, что национальное законодательство не справляется, пусть у нас будет европейское регулирование, надо его трансплантировать, затем все перешло на уровень Комиссии Таможенного союза, которую возглавляет Глазьев…». У бизнеса растет непонимание. Вот пример того, что здесь также открываются направления для экономических и для комплексных исследований, которые будут иметь и заказчиков, и прикладное, и теоретическое звучание. Мне кажется, вот с этими интеграционными образованиями наша методология — страноведов, специалистов по интеграции — как раз может быть востребована.

Наконец, я уж не говорю здесь о более глубоких системных исследованиях роли современного государства в регулировании хозяйственных процессов в XXI веке, на которые заказ выдан самим глобальным финансовым кризисом.

В заключение я хотел бы сказать, что любая власть нуждается в выборе между моделями развития. Это особенно актуально сегодня. И я хотел бы пожелать нашему Институту в день его 50-летнего юбилея, его коллективу, его руководству во главе с моим другом Русланом Гринбергом, привлекаемой молодежи быть вновь такими же конкурентоспособными, какими мы были на рубеже той большой реформы.

Спасибо вам.